О том, как «плоские» персонажи искажают реальность и сможет ли искусственный интеллект спасти уникальность мультипликации, рассуждали заведующий учебно-практической лабораторией UNIVER TV Ильшат Хусаенов и старший преподаватель кафедры архитектуры и медиаискусства Института дизайна и пространственных искусств Казанского федерального университета Адель Хуснутдинов.

И. Хусаенов отметил, что индустрия столкнулась с кризисом креатива. Говоря о Голливуде, эксперт подчеркнул, что он находится в поиске живых сценариев, поскольку привычные нарративные конструкции исчерпали свой ресурс.

«Именно этим продиктована современная тенденция бесконечных ремейков, продолжений и создания многосерийных франшиз», – прокомментировал заведующий лабораторией.

Аналогичные процессы наблюдаются и в отечественном кинематографе. Сегодня стало модным переосмысливать советскую классику или переснимать культовые мультипликационные ленты.

«Это попытки переложить знакомую с детства мультипликацию на язык художественного кино. К сожалению, это лишь подтверждает дефицит новых идей. Возможно, оригинальные замыслы и существуют, но они не могут пробиться к зрителю», – сообщил он.

Кризис также отражается на персонажах современных лент. Когда у создателей нет новых, оригинальных замыслов, им приходится брать за основу старые идеи.

«Если перед нами злодей, то он обязательно должен обладать какими-то подчеркнуто отталкивающими чертами, а если добрый персонаж – у него будут милые, открытые глазки. В результате и лица, и внутреннее состояние этих героев становятся практически одинаковыми», – объяснил Ильшат Хусаенов.

Ребенок, переключаясь с одного фильма на другой, начинает замечать, будто действующие лица ведут себя шаблонно и выглядят «как под копирку».

«Малыш, чье восприятие воспитано на плоских мультяшных штампах, рискует попасть в беду, потому что ему будет чрезвычайно сложно отличить искреннее добро от замаскированного зла», – предупредил режиссер.

Отвечая на вопрос, правда ли, что современная анимация стала «проще» или мы просто наблюдаем смену художественной эпохи, Адель Хуснутдинов подчеркнул, что смена парадигмы имеется, но с оговорками.

«Массовая серийная анимация для детей действительно стала проще, чтобы удешевить производство. Но иногда, особенно для более старшего зрителя, это намеренный художественный прием: плоский дизайн, примитивные формы и анимация с резкими таймингами – это визуальный язык, который говорит с публикой быстрее и честнее, чем классический гиперреализм. Сложность ушла в графический дизайн и монтаж», – разъяснил старший преподаватель.

Причиной появления одинаковых черт у героев разных студий (бобовые рты, круглые головы и тонкие конечности) является влияние успешных предшественников.

«Подобные черты часто встречаются и в классических анимационных фильмах. Персонажи-маскоты – мечта маркетолога», – отметил А. Хуснутдинов.

Существует мнение, что современный юный зритель перегружен информацией, поэтому упрощенная картинка усваивается им легче.

«Да, это правда. Упрощенная картинка действительно легче воспринимается, особенно детьми младшего возраста. И нет, не правда, сэкономленный когнитивный ресурс на визуале тратится на более сложный сюжет, юмор и взаимодействие с контентом. Воспринимать современную анимацию следует не как глупую, а как удобную», – поделился рекомендациями он.

Сможет ли ИИ взять на себя рутинную отрисовку деталей, чтобы вернуть дизайнерам возможность творить сложные и уникальные образы? Однозначно да.

«Сейчас нейросети неплохо справляются с промежуточными фазами – раскраской и заливкой теней, текстурами и дорисовкой деталей по заданному стилю. Но вряд ли студии будут тратить ресурсы на усложнение, а не на ускорение и больший объем. Пока ИИ убивает уникальность», – заключил старший преподаватель.

При частичной или полной перепечатке материала, а также цитировании необходимо ссылаться на пресс-службу КФУ.

Присоединяйтесь к каналу КФУ в MAX.