13 февраля отмечается 257 лет со дня рождения великого русского писателя, публициста и баснописца Ивана Андреевича Крылова, чьи «Ворона и Лисица», «Квартет» и «Волк на псарне» до сих пор не сходят со страниц учебников. Эксперты Казанского федерального университета разобрали феномен жанра, который многие привыкли считать «детским» и «простым».

В современном мире используется крылатое выражение литературного критика Виссариона Белинского о том, что басня – «низкий род поэзии».

«Басня – лироэпическое произведение в стихах или прозе, состоящее из двух частей: сюжетного повествования и нравоучения – морали. Основной ее прием – аллегория, когда человеческие пороки воплощаются в конкретных образах, чаще всего животных, а также олицетворение – наделение зверей свойствами и чувствами человека. В системе классицизма басня действительно относилась к низким жанрам, поскольку основной ее пафос – сатирический. В этом ее принципиальное отличие от библейской притчи, которая учит добру, но не обличает конкретные недостатки. От эпиграммы басня отличается сюжетностью и дидактическим началом, а от сказки – меньшим объемом, жесткой структурой и открытой дидактикой», – ввел в курс заведующий кафедрой русской литературы и методики ее преподавания Института филологии и межкультурной коммуникации Антон Афанасьев.

По словам филолога, Крылов первым из русских литераторов сделал главным героем басни не абстрактного «зверя», а живую народную речь.

«Язык, стилистика и метрика басен Крылова создают эффект живого разговора, а не книжного чтения. Это настоящий поток разговорной стихии: междометия ("Ахти, ребята, вор!"), частицы ("И, полно, братец!"), глаголы мгновенного действия – "хвать", "шасть", "бух". Архаизмы вроде "очи", "уста", "злато" используются не для тяжеловесности, а для красоты и ясности слога. Они не перегружают текст, но делают его весомее. При этом персонажи говорят строго соответственно своему образу. К примеру, свинья использует грубые обороты ("жирею"), а чиновники – канцеляризмы ("истец", "донос")», – объяснил заведующий кафедрой.

Отдельного внимания заслуживает ритмическая часть крыловского текста. Баснописец пишет разностопным ямбом, где количество стоп варьирует от двух до шести.

«Это идеальная имитация живой речи. Но главное даже не в этом. Крылов пишет не басни "про зверей", он создает психологическую прозу, социальную хронику и исторический памфлет, используя зооморфный код как универсальный язык, понятный и современнику, и потомку, и крестьянину, и императору. Именно поэтому его Лиса, Волк и Осел пережили и конкретных царей, и конкретных Наполеонов. Потому что все они – не животные, а человеческие типы», – разъяснил А. Афанасьев.

Доцент кафедры педагогической психологии Института психологии и образования Евгения Шишова предлагает рассматривать басню не как художественный текст, а как инструмент психолого-педагогического воздействия.

«Жанровая структура басни – лаконичный сюжет, предельно заостренная ситуация, завершенная мораль – выступает идеальной когнитивной рамкой, адаптированной под ограниченные ресурсы детской психики. В возрастной психологии установлено: объем рабочей памяти ребенка младшего школьного возраста не позволяет удерживать многокомпонентные сюжетные линии. Басня решает эту проблему через редукцию избыточной информации. Она предлагает ровно один конфликт. Это снижает когнитивную нагрузку и позволяет направить ресурсы на осмысление причинно-следственных связей между поступком и его последствием», – проинформировала психолог.

Кроме того, басня использует механизмы непроизвольного внимания.

«Вместо абстрактных нравственных категорий ребенок получает конкретный, чувственно воспринимаемый образ – Ворону, Мартышку или Ягненка. Гротеск, утрирование черт – хитрости, глупости, лести – провоцирует ориентировочный рефлекс. Ситуация выбивается из нормы, удивляет, а значит, запоминается», – подчеркнула Е. Шишова.

Необходимо отметить, что зачастую поучительный рассказ не вызывает у ребенка отторжения.

«Табуированные темы – жадность, зависть, предательство – вызывают у ребенка внутренний конфликт. Животные в басне действуют согласно своей природе: Лиса хитра, Волк зол. Это дает ребенку объяснение причин. Поступок персонажа объясняется не злым умыслом – "как у меня или у людей", а объективными свойствами вида. Ребенок может признать: "Лиса поступила хитро – это плохо", не фиксируясь на мысли "я тоже иногда хитрый, значит, я плохой". Таким образом, срабатывает психологическая защита, позволяющая усвоить урок без травмы», – рассказала доцент.

По словам специалиста, сама по себе басня не формирует зрелое нравственное сознание, но она создает необходимую базу – эмоционально окрашенные смысловые опоры, которые в дальнейшем станут фундаментом для самостоятельных этических суждений.

«Взаимодействие ребенка и взрослого, совместное чтение и обсуждение творят зону ближайшего развития. Взрослый осуществляет операцию переноса, вывода с частной ситуации на широкий социальный контекст. Без этого перехода басня остается просто историей о хитрой лисе», – объяснила психолог.

Басни Крылова экранизировали множество раз. «Стрекоза и Муравей», «Ворона и Лисица», «Кукушка и Петух», «Квартет» выходили в виде рисованных и кукольных мультфильмов и даже появлялись в киножурналах.

«Важнейшим фактором популярности является наличие антропоморфных героев. Животные, наделенные человеческими чертами и мотивами, позволяют легко создавать узнаваемые образы и вызывать эмпатию у зрителя. Такая природа персонажей избавляет от сложностей с их визуализацией, мгновенно вызывая ассоциативные связи со сказками. Зритель любого возраста считывает код мгновенно: если мы видим на экране лису, перед нами – хитрость, волк – агрессия и сила, осел – глупость и упрямство. Это универсальный визуальный словарь, понятный без перевода», – считает доцент кафедры национальных и глобальных медиа Высшей школы журналистики и медиакоммуникаций Института социально-философских наук и массовых коммуникаций Дмитрий Туманов.

На вопрос о том, какие экранные форматы органичнее всего ложатся на басенный материал, специалист ответил: короткометражные мультфильмы.

«Их лаконичный хронометраж идеально соответствует краткости басен, позволяя сконцентрироваться на сюжете и морали без излишних отступлений. В сжатом действии басни нет места для лишних деталей. Она акцентирует внимание на самой сути порока или абсурда. Игровое кино с его установкой на психологизм и бытописательство лишает басню образной лаконичности, это совершенно другая история», – рассказал журналист.

По словам Д. Туманова, символизм и аллегория в баснях, будучи многослойными, раскрываются для зрителей на разных уровнях.

«Сочетание простого, понятного сюжета и четкой, легко усваиваемой морали делает басни идеальным материалом для ответа на вопрос, как поступить правильно или почему тот или иной поступок является неверным. Это крайне важно для социализации ребенка. Он сразу же видит результат плохого поступка. Для маленького человека, чье мышление еще во многом опирается на наглядность, анимация превращает историю в живых персонажей и целые миры, которые становятся частью его самого», – заключил эксперт.

При частичной или полной перепечатке материала, а также цитировании необходимо ссылаться на пресс-службу КФУ.