В цикле публикаций, приуроченных к Году единства народов Российской Федерации, доцент кафедры татаристики и культуроведения Института филологии и межкультурной коммуникации Казанского федерального университета Светлана Каркина объяснила, как музыкальным инструментам удается передать шум водопада, крик орла или топот копыт и почему народные мотивы вновь обретают популярность.

По словам специалиста, этническая музыка обладает удивительной силой погружения слушателя в атмосферу национальных традиций, истории. Особую ценность жанру придает способность моделировать пространственные и природные ощущения, что заставляет человека чувствовать себя частью того ландшафта, который «звучит» в мелодии.

Чаще всего, когда мы слышим кавказскую музыку, воображение рисует величественные горные вершины, глубокие ущелья и стремительные потоки.

«Яркие образы гор и ущелий действительно встают перед нашим внутренним взором, когда мы слышим музыку кавказских народов, – во многом благодаря уникальному сочетанию музыкальных элементов, тесно связанных с природой и историей региона», – сообщила Светлана Каркина.

Одним из самых узнаваемых компонентов становится мелодика. Для нее типичны широкие, протяжные и часто скачкообразные ходы. Именно они воспроизводят имитацию горного эха, свистящего ветра в ущельях, криков птиц, высоко парящих над пиками гор. Диатонические лады и микроинтервалы придают звучанию особый оттенок яркой экспрессии, «угловатость» которой напоминает изломы скалистых хребтов.

Доцент отметила, что уникальным элементом кавказских напевов выступает острый, асимметричный, сложный ритмический рисунок. Частая смена акцентов внутри тактов воспроизводит ощущение непрерывного движения и энергии. Пульсирующий, иногда нестабильный, стремительный ритм напоминает шум водопадов.

«Национальные инструменты зурна, дудук обладают резким звуком, способным прорезать тишину, будто луч солнца – снежную вершину. Гудящий тембр кавказского барабана доли сравнивают с мощным фундаментом горных цепей, а стремительные пассажи струнной группы (кеманча, саз) имитируют бег горных ручьев и порывы свежего ветра. Синтез экспрессивной мелодики, усложненного ритмического рисунка и самобытных инструментов с необычными для западной культуры тембрами вызывает в воображении величественные картины природного мира Кавказа», – рассказала С. Каркина.

Когда мы вслушиваемся в протяжную татарскую или башкирскую мелодию, перед глазами сразу встают луга, леса, деревенские пейзажи.

«Ощущение простора и единения с природой рождается из самой сути музыкального языка татарской и башкирской музыки, которая веками формировалась в тесной гармонии с окружающим ландшафтом», – объяснила концертмейстер.

Основу этих образов составляет мелодическое развитие. Протяжные песни (озын-кюй) отличаются неспешным медитативным темпом и широтой дыхания. Напев избегает резких скачков и течет плавно. Обилие длинных, тянущихся звуков создает эффект бесконечного звукового пространства степных и лесных горизонтов. Этим песням свойственны свободные размеры и гибкий ритмический рисунок.

«Звучание струнных инструментов, таких как курай или думбыра, отличается особой теплотой и певучестью. Их тембр неагрессивен и непронзителен, он обволакивает слушателя, создавая уютную и одновременно величественную звуковую атмосферу. Вокальная манера без форсирования голоса использует грудное резонирование и мелизматику, чтобы наполнить каждую ноту глубоким смыслом и эмоцией. В этой музыке слышны отголоски древних эпических сказаний, тоска по родным местам и спокойная созерцательность», – подчеркнула доцент.

Мелодии коренных народов Севера часто ассоциируются с суровой зимой, холодным воздухом и густой тайгой.

«Такие приспособления, как варклеп (варган), обладающий вибрирующим металлическим гудящим тембром без четкой высоты тона, кантеле, йойк, и горловое пение, воспроизводящие статичную мелодию, застывшую в ощущении вечности, передают природную атмосферу холодного края. Орнаментальный характер этой музыки можно сравнить с узором, застывшим во льдах. Плавная речитативная линия передает чувство скованности и одновременно величественного северного ландшафта», – объяснила Светлана Каркина.

Народные напевы часто рождались как подражание окружающему миру: шуму водопада, эху в горах, крику орла или топоту копыт.

«Такую музыку часто называют звуковой энциклопедией человечества. Еще в доисторические времена человек напряженно вслушивался в звуки окружающего мира, природа которого служила одновременно учителем и источником вдохновения», – отметила эксперт.

Специалист рассказала, что широкая палитра водных звуков часто имитируется при помощи арпеджио и глиссандо арфы и гуслей, отрывистые тембры флейты и свирели напоминают холодные брызги. Техника канона и имитации – это самый простой способ воссоздания эффекта эха в горах. Птичьему пению старались подражать духовые (флейты, жалейки) и струнные инструменты, в первую очередь скрипка или кубыз. Ударная группа, включая барабан и бубен, похожа на приближающийся табун лошадей.

«Так, ощущение высоты тесно связано с высоким или низким регистром. Восхождение передается движением по тесситуре вверх, пронзительными тембрами, особенно духовых, таких как флейта-пикколо, исполнение на которых требует большего напряжения голосовых связок, что ассоциируется с усилием подъема. Обратный эффект достигается при движении мелодии вниз с использованием низких духовых тембров (туба). Большие расстояния передаются через плотную фактуру разнообразных тембров, широкое расположение аккордов и богатый гармонический фон. Эффекты смены громкости и регистров также способствуют созданию образов приближения или удаления объектов. Наша психика склонна интерпретировать очень высокие и очень низкие звуки как значительно более далекие, нежели звучание среднего регистра», – поделилась она.

В современных звуковых ландшафтах народные мотивы можно характеризовать как усиливающийся тренд, отражающий запрос общества на поиск собственной идентичности, который вплетается в поп-музыку, рок и хип-хоп.

«Человечество ищет связь с собственной землей, историей, предками. Именно фольклор становится мощным якорем, помогающим вернуться к истокам. Некоторые слушатели признаются, что в условиях перенасыщения информацией, стресса и цифрового шума народная музыка через тонкую связь с природой и вечными темами жизни и любви передает чувство покоя и умиротворения», – сообщила доцент.

Современные композиторы находят интересные решения, совмещая в аранжировках элементы, которые кажутся малосовместимыми.

«Народные фольклорные мотивы, часто мелодичные и повествовательные, и академический хор, обладающий монументальным, гармоничным и зачастую духовным звучанием. Именно эти контрасты становятся главным источником смыслового содержания. Четкие ритмы хип-хопа при этом являются упругим каркасом, причудливый фольклорный ритм придает гибкость и оригинальность, а гармоническое звучание хора выступает связующим звеном между мелодикой и аккомпанементом. В итоге рождается сложная музыкальная архитектура, которая передает захватывающие дух истории, где эпохи ведут напряженный диалог, а отдельные элементы не подавляют, но лишь подчеркивают сильные стороны друг друга», – заключила Светлана Каркина.

При частичной или полной перепечатке материала, а также цитировании необходимо ссылаться на пресс-службу КФУ.

Присоединяйтесь к каналу КФУ в MAX.