Как мозг распознает ноты и ритм, почему ритмичная музыка заставляет нас двигаться и что такое музыкальная глухота, объяснила доцент кафедры татаристики и культуроведения Института филологии и межкультурной коммуникации Казанского федерального университета Светлана Каркина. Специалист рассказала о нейробиологии музыкального восприятия, связи слуха с моторикой и том, как развить музыкальный слух.

Отвечая на вопрос о том, какие зоны головного мозга отвечают за распознавание нот и ритма, эксперт пояснила, что это два разных, хотя и взаимосвязанных процесса.

«За распознавание высоты звука, нот и мелодических линий отвечают височные доли больших полушарий, а именно первичная и вторичная (ассоциативная) слуховая кора. Именно эти участки позволяют мозгу автоматически сравнивать поступающие звуки с имеющимися в памяти шаблонами, мгновенно улавливая фальшь или узнавая знакомую мелодию», – разъяснила Светлана Каркина.

Восприятие ритма – совершенно иной нейробиологический процесс, в котором задействованы подкорковые структуры.

«Главную роль здесь играет мозжечок, отвечающий за точный отсчет времени (тайминг) и координацию, а также базальные ганглии, которые контролируют моторику и автоматизацию двигательных привычек. Кроме того, при выполнении ритмических задач активируются лобные и теменные доли, а также премоторная кора, связывающая слуховое восприятие с движением», – отметила исследователь.

Таким образом, за музыкальность отвечает не отдельный изолированный участок, а сложная сеть нейронов.

«Мозг не имеет единого „центра музыки“, а объединяет слуховые, двигательные, когнитивные и эмоциональные зоны в единую систему. Когда мы слушаем или исполняем музыку, эти отделы работают синхронно. Слуховая кора декодирует ноты, а мозжечок и моторная кора обеспечивают пульс и координацию», – подчеркнула доцент.

Необходимо отметить, что при восприятии ритмичной музыки у человека активируются не только слуховые зоны, но и двигательные области коры, включая премоторную кору и мозжечок, даже если тело остается неподвижным.

«Мозг непроизвольно готовит тело к движению, вызывая микросокращения мышц, что и создает то самое непреодолимое желание отбивать такт ногой или покачиваться. Движение под музыку помогает нам лучше синхронизироваться с ее пульсом и физически проживать ее структуру, усиливая удовольствие от прослушивания. Более того, эксперименты доказывают, что даже если мелодия не вызывает у человека ярких эмоций, желание двигаться в такт сохраняется», – констатировала специалист.

Существует выражение «медведь на ухо наступил», которое означает, что у человека полностью отсутствует музыкальный слух. С. Каркина подтвердила, что «музыкальная глухота», или амузия – это реальное нейрологическое расстройство.

«При нем человек теряет способность различать ноты, узнавать мелодии или воспроизводить ритмы, при этом сохраняя нормальный речевой и физический слух. Она бывает врожденной (ею страдает около 4-5 процентов населения из-за особенностей строения слуховой коры правого полушария) и приобретенной в результате травм, инсультов или нейродегенеративных заболеваний», – заметила доцент.

Полностью общепризнанного метода «излечения» амузии не существует, но состояние поддается коррекции.

«При врожденной форме улучшить восприятие музыки помогают систематические занятия сольфеджио, ритмические упражнения и вокалотерапия, а при приобретенной – лечение основного заболевания в сочетании с нейропсихологической и мелодико-интонационной реабилитацией», – сказала она.

Разница между теми, кто чисто попадает в ноты, и теми, кто фальшивит, кроется не столько в наличии или отсутствии слуха, сколько в координации между слуховым аппаратом и голосовыми связками.

«Музыкальный слух – это не переключатель „есть или нет“, а набор навыков, где человек может прекрасно слышать фальшь в чужом исполнении, но при этом не в состоянии воспроизвести высоту собственным голосом из-за слабой связи (слух – внутреннее представление – голос)», – пояснила специалист.

Часто проблема заключается в физиологии. Голосу может не хватать контроля дыхания, мешать мышечный зажим в челюсти или шее, либо песня просто находится в неудобной для данного диапазона тональности, из-за чего связкам приходится тянуться к звукам.

«Кроме того, пение требует одновременного контроля ритма, дикции и тембра. Если мозг перегружен этими задачами, высота звука отходит на второй план», – сообщила Светлана Каркина.

На вопрос. можно ли развить музыкальный слух, эксперт ответила положительно.

«Большинство людей, которые не попадают в ноты, на самом деле обладают достаточным слухом, но у них не налажена координация между тем, что они слышат, и командами, которые мозг посылает голосовым связкам. Для этого существуют проверенные методики, такие как сольфеджио, упражнения на пение интервалов и работа с приложениями-тюнерами, которые позволяют превратить абстрактный звук в понятный и управляемый навык», – сказала доцент.

При этом важно разделять относительный и абсолютный слух.

«Регулярные занятия гарантированно разовьют относительный слух, чувство ритма и умение чисто интонировать, что необходимо для пения и подбора мелодий. Превратить любой слух в абсолютный (способность называть ноты без настройки) во взрослом возрасте гораздо сложнее и не всегда возможно, но для большинства музыкальных задач это и не требуется», – успокоила она.

Первые результаты при системных занятиях по 5–10 минут в день появляются уже через две-три недели.

«Человек начинает уверенно слышать фальшь и понимать, куда именно „уехал“ его голос, а уверенное владение слухом формируется за 6–12 месяцев регулярной практики», – заключила Светлана Каркина.

При частичной или полной перепечатке материала, а также цитировании необходимо ссылаться на пресс-службу КФУ.

Присоединяйтесь к каналу КФУ в MAX.