В преддверии 9 Мая профессор кафедры русского языка и методики его преподавания Высшей школы русской филологии и культуры имени Льва Толстого Института филологии и межкультурной коммуникации Казанского федерального университета Ирина Ерофеева рассказала о том, как рождались «самоходка», «кукурузник» и «мессер», какие исторические параллели скрываются за прозвищем «фриц» и почему реактивный миномет назвали ласково женским именем.

Эксперт отметила, что в условиях военного времени или любой другой критической ситуации в жизни народа возникает особый лексический пласт. Формирование такой лексики обусловлено комплексом социальных, психологических и лингвистических предпосылок.

«Одной из социальных причин появления "фронтового сленга" стало стремление военнослужащих подчеркнуть свою идентичность и профессиональную общность. Для обозначения явлений и понятий, значимых именно в военной среде, требовались особые лексические единицы. С точки зрения лингвистики, фронту были необходимы точные и в то же время максимально экономные средства для наименования военной техники, тактических приемов и боевых задач. Именно поэтому возникло большое количество сложносокращенных слов, а многие уже существующие термины изменили свое значение, пройдя через семантические трансформации», – ввела в курс дела Ирина Ерофеева.

Не менее важной причиной стала необходимость психологической адаптации к суровым реалиям.

«В языке это проявляется через использование описательных оборотов или шутливых названий. Ирония и юмор помогали бойцам снимать эмоциональное перенапряжение и приспосабливаться к ситуациям, которые в обычной жизни кажутся невыносимыми», – пояснила профессор.

Характерной чертой фронтовой речи филолог назвала обилие сложносокращенных слов.

«Многие из них, появившись еще в годы Великой Отечественной, оказались настолько точными, что активно используются в армейском лексиконе и сегодня. Среди наиболее известных примеров можно выделить такие аббревиатуры, как ПВО (противовоздушная оборона), РСЗО (реактивная система залпового огня) или "медсанбат" (медико-санитарный батальон)», – привела примеры специалист.

Одним из самых узнаваемых слов в те годы стало обозначение немецкого солдата – «фриц».

«Этот термин использовался не только для идентификации противника, но и как инструмент его высмеивания и психологического обезличивания. Этимологически "фриц" является уменьшительной, сокращенной формой имени Фридрих, которое было популярно в Германии и особенно в Пруссии. Статус нарицательного оно приобрело еще в период Первой мировой войны. Германский король по прозвищу Барбаросса в честь которого был назван план нападения на Советский Союз, а также один из ключевых разработчиков этого плана генерал Паулюс носили именно это имя – Фридрих. Данные исторические параллели закрепили использование слова в народном сознании», – подчеркнула И. Ерофеева.

Профессор объяснила, почему удивительно нежное прозвище «Катюша» закрепилось как название боевой машины реактивной артиллерии.

«Несмотря на то, что залпы этого миномета, впервые примененного летом 1941 года, несли разрушительную силу, в народном сознании он стал ассоциироваться с трогательной и светлой песней "Катюша", написанной Михаилом Исаковским на музыку Матвея Блантера. Существовала и визуальная предпосылка для такого названия. На боевых машинах, выпускавшихся на Воронежском заводе имени Коминтерна, стоял знак "К". Так возник уникальный контраст между артиллерийской системой и мягким женским именем», – рассказала филолог.

Подобное «одушевление» вооружений прослеживается и в других примерах.

«Штурмовик Ил-2 ласково называли "Илюшей" или "Илюхой", производя это имя от фамилии его создателя – конструктора Сергея Ильюшина. Позже Ил-2 стали называть "утюгом". Здесь мы видим использование привычного бытового слова в переносном смысле, такое прозвище летательный аппарат получил за свою неповоротливость в воздухе», – сообщила эксперт.

Слово «кукурузник» стало еще одним образцом народного словотворчества. Его внутренняя форма связана с названием популярного сельскохозяйственного растения «кукуруза». Оно стало обозначать самолет, официально именовавшийся У-2, который активно использовался в довоенное время в сельском хозяйстве для обработки полей.

«Интересно, что эта машина имела и другие народные названия, например, "швейная машинка" – за характерный звук двигателя или просто "ночной бомбардировщик" –с указанием на его основную военную функцию», – прокомментировала филолог.

В качестве контраста ученый привела пример немецкого самолета-разведчика, который в наших войсках называли «рама».

«Это название возникло из-за его характерной двухбалочной конструкции. Если взглянуть на фотографию этой машины, становится очевидно, что она действительно напоминает рамку», – разъяснила Ирина Ерофеева.

Также в формировании фронтовой лексики важную роль играл закон экономии языковых средств. Ярким примером этого процесса стало превращение официального термина «самоходная артиллерийская установка» в «самоходка».

«Мы имеем дело с абсолютно типичным для русского языка способом словообразования, который называется универбацией. Суть этого механизма заключается в том, что от прилагательного, входящего в состав словосочетания, при помощи суффикса «‑к» образуется новое существительное. Этот процесс нам хорошо знаком в повседневной речи: так "зачетная книжка" становится "зачеткой", а "моторная лодка" – "моторкой"», – отметила она.

Необходимо подчеркнуть, что в лексикон советских солдат попадали и немецкие слова.

«Этому способствовало несколько причин. В первую очередь, необходимость установления минимального контакта, например, при задержании или допросе пленных. Также возникали кратковременные взаимодействия на оккупированных территориях, что приводило к заимствованию выражений. Прежде всего, это были варваризмы – слова, которые не подверглись значительной фонетической или грамматической адаптации», – поделилась ученый.

Среди таких заимствований специалист выделила выражение «Гитлер капут».

«Оно означало полный разгром германских войск и активно использовалось советскими бойцами для поддержания боевого духа и психологического воздействия на врага. Другим примером является "шпрехен" (от немецкого sprechen – говорить), особенно в обороте "шпрехен зи дойч" ("говорите по-немецки"). Использовались наименования должностей немецкого командования, например, "зондерфюрер" или "гебитскомиссар". Эти слова позже стали известны широкой публике благодаря художественной литературе и фильмам на военную тематику, публицистике и средствам массовой информации, проникая таким образом в литературный язык», – добавила филолог.

Некоторые слова присутствовали в русском языке задолго до Великой Отечественной войны, но именно в ее годы приобрели специальное значение.

«"Бункер" в значении укрепленного подземного сооружения, "штурм" как приступ или атака, а также "гауптвахта" – помещение для арестантов. Отдельно стоит упомянуть обозначения самолетов и техники противника. Так, истребитель "мессершмитт" (Messerschmitt) часто называли просто "мессер"», – объяснила профессор.

В заключение И. Ерофеева напомнила о фразе, ставшей главным символом стойкости нашего народа: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами».

«Эти слова впервые прозвучали 22 июня 1941 года в радиообращении председателя Совета народных комиссаров СССР Вячеслава Михайловича Молотова. Призыв стал ключевым лозунгом тех героических лет, сопровождая наших бойцов до весны 45-го. Память о подвиге предков и сегодня служит опорой для наших бойцов. Как и десятилетия назад, в современных условиях рождается новый пласт военного сленга. Лингвисты уже исследуют его, посвящая этому явлению научные статьи и публикации. Исторические лозунги, проверенные временем, и живой язык современной передовой работают на одну общую цель – достижение необходимого результата и победы», – подытожила ученый.

При частичной или полной перепечатке материала, а также цитировании необходимо ссылаться на пресс-службу КФУ.

Присоединяйтесь к каналу КФУ в MAX.